Товарищу – самолёт в подарок, принцу Норвегии – боевой салют: Воспоминания Дарвиша Сабитова, ветерана Великой Отечественной войны из Башкирии

Товарищу – самолёт в подарок, принцу Норвегии – боевой салют: Воспоминания Дарвиша Сабитова, ветерана Великой Отечественной войны из Башкирии

Мой дедушка Дарвиш Сабитов провоевал всего пять месяцев, но за это время он успел многое. Так, он участвовал в двух наступательных операциях Карельского фронта, сбил вражеский самолет и весьма необычным способом пообщался с наследным принцем Норвегии. Сейчас его уже нет в живых, но его рассказы мы, его дети и внуки, помним хорошо.

В 1942 году дедушка окончил школу в деревне Янгискаин Гафурийского района, поработал несколько месяцев на нефтепромысле в соседней деревне Карлы, а потом стал учителем в Мраково. В 43-м дедушке пришла повестка из военкомата, и его направили в Севастопольское училище зенитной артиллерии, которое было эвакуировано в Уфу. В июне 44-го он оказался на Карельском фронте.

Дедушку назначили командиром взвода — два расчета 37-миллиметровых зенитных пушек, в каждом по восемь человек.

«Офицеры знали, что орудие «слизано» со шведского образца, но если и говорили об этом, то вполголоса: за такие разговоры могли привлечь», — рассказывал он.

Дедушке тогда только-только исполнилось 19 лет, а под его началом оказались взрослые мужчины.

«Я был пацан еще. Вот был случай. Мои солдаты что-то готовили на костре, а я им велел прекратить, котелок пнул, варево вылилось на огонь — то ли чтобы дым нас не демаскировал, то ли надо было менять позицию. Они очень расстроились. Я потом долго переживал. Но в артиллерийской науке я разбирался. Наверное, солдаты это видели», — рассказывал он.

Дедушкину батарею назначили прикрывать штаб фронта. «Смотрю как-то утром: кто-то выходит из дома умываться. Голый по пояс, на груди какие-то черные ленты, на лифчик похоже. Потом мне сказали, что это сам генерал армии Мерецков, командующий нашим фронтом», — вспоминал он. Через несколько лет дедушка узнал, что в начале войны его арестовали, выбивали признания, что он шпион. Видимо, после тех побоев ему и пришлось носить повязки.

Затем наши сломали оборону противника, и взвод направили вперед. Во время одного из авианалетов дедушке довелось сбить вражеский самолет.

«Батарея открывает огонь. Один самолет, кажется, «хейнкель», падает. Командир батареи Тазаев говорит: «Молодец, Сабитов!» Вот и все», — рассказывал он. Однако награда досталась другому.

«Ну, вот сбили. Чей именно снаряд угодил в цель? Попробуй разберись. Надо представить письменное подтверждение не менее чем двух свидетелей и принести обломок самолета, желательно с номером. Хорошо, если есть знакомые командиры в пехоте. Еще лучше, если есть заначка спирта. Тогда будут и свидетели, и обломки. Но куда мне этими делами заниматься? Молодой я был для этого, да и русский язык плохо знал», — объяснял дедушка.

После этого к нему подошел взводный из его батареи попросил отдать самолет ему — сказал, что дедушка еще собьет, а он уже нет: его списывали из армии по болезни. С тем же самым вопросом он подошел к командиру. Тот решил: «Ладно, Сабитов, он же старше. Пусть будет его самолет». «Мне не было обидно, у татар принято старших уважать. А капитан Тазаев мне как отец родной был», — вспоминал дедушка.

Также он рассказывал, как однажды вместе с подчинёнными едва не погиб от миномётного обстрела.

«Сняли нас со штаба фронта, приказали занять новую позицию. Точка на карте дана, по маршруту «маяки» — солдаты с флажками, подсказывающими дорогу. — стоят. В самом конце я со своими двумя машинами сбился и проехал нужное место — один из «маяков» куда-то запропастился, видимо, уснул где-то. Смотрю — какой-то старшина руками машет, орет: «Вы куда?! К финнам захотели?» И тут — мина», — рассказывал он. Одна из машин развернулась и дала ходу, а вторая встала как вкопанная — ленту тормоза заклинило от перегрева. В этот момент грохнула вторая мина.

«Я растерялся: что делать? Тут водитель, Воробьев, на себя команду берет: «Хватайте землю и на ленту тормоза швыряйте, чтоб остыла! Солдаты из кузова повыскакивали, а земля твердая, не берется. Тогда Воробьев орет: «Ссы в кружку, кто может!» Сейчас третья мина прилетит, а он со своей кружкой… И не хочется совсем. Один выжал из себя, плеснули на ленту. То ли это подействовало, то ли она сама уже остывать стала, но машина поехала. Выбрались мы… Почему финны нас третьей миной все-таки не накрыли, трудно сказать», — рассказывал он.

В конце августа 44-го наступление остановилось, начались переговоры, стороны заключили перемирие. И тут произошло ЧП. В одну из ночей финны сняли часовых стрелковой части, стоявшей неподалеку от дедушкиного взвода, и перерезали ножами много наших солдат и офицеров. «Может, это была вылазка, а может, после нашего наступления пробиралась на свою территорию какая-то группа. Командование дивизии уцелело — и пошло под трибунал», — вспоминал дедушка.

7 октября 1944 года войска нашего фронта и Северного флота прорвали немецкую оборону, пошли дальше на северо-запад, взяли поселок Петсамо (принадлежал Финляндии с 1920 по 1944 годы, теперь это российская Печенга). «Вошли в Норвегию, подошли к городку Киркенесу, это на берегу Баренцева моря. Он весь горел — его и немцы жгли, и наши бомбили. Немцы оборонялись там недолго. 25 октября мы вошли в город, а дальше фронт практически не пошел: не было дорог, а на носу была зима. Решили, что не стоит за немцами гнаться. Многие части на запад перебрасывали, а нашу дивизию оставили в Киркенесе», — вспоминал он.

Однажды ночью взвод услышал взрыв. Оказалось, торпеда ударила в портовый причал. «В залив вошла немецкая подлодка и, видимо, подводники приняли одно из зданий за советский военный корабль. Обнаружить и потопить ее лодку не удалось», — рассказывал он.

И вот — 9 мая 1945, День Победы, салют. Дедушка вспоминал, что стреляли из всего, что только можно. «Из трофейных снарядных гильз вытаскивали трубчатый порох, поджигали, запускали. Красиво получалось. Такая радость...» — вспоминал он.

Однако служба его на этом не закончилась. Через несколько дней наблюдатель его батареи скомандовал: «Воздух!» Над заливом был замечен американский гидросамолет «Каталина». Солдаты начали гадать, кому он может принадлежать. Экипаж должен был выстрелить определенную комбинацию цветных ракет, которая означала: «Я свой», но не сделал этого.

«Срочно связались со штабом полка. Оттуда дали команду открыть огонь, но с большим упреждением. Пушки застучали. Трассирующие снаряды прочертили небо поперек курса самолета. Летчики спохватились и выстрелили сигнальные ракеты. «Каталина» садится на воду. К ней с берега устремляется множество лодок и катеров. Какой-то человек, видимо, очень важный, перебирается на борт катера, который направляется к берегу. А там у норвегов уже почетный караул. Видно, что местные страшно рады…» — вспоминал он.

Оказалось, это прибыл наследный принц Улаф. Весной 40-го немцы напали на Норвегию, вся королевская семья бежала в Англию, и первым вернулся Улаф. В 50-е годы он стал королем.

В Норвегии дедушке удалось увидеть землячку — приехали артисты, среди которых оказалась танцовщица из Башкирии.

«Выступали они на открытой сцене по нескольку раз в день, подразделения на концерты водили по очереди. Норвежцы тоже приходили. Вот дошла очередь до нашей батареи. Смотрю во все глаза. Девушка исполнила башкирский танец — все хлопают. Я решил подойти к землячке, но постеснялся: она же артистка, а я кто», — вспоминал он. Потом он отпросился у командира батареи сходить посмотреть еще раз, с моряками. По пути дедушка увидел дом с цветком на подоконнике. Он постучал, вышла хозяйка. Дедушка объяснил ей знаками, что хочет купить цветок, но та срезала его и отдала просто так.

«Дождался я опять номера танцовщицы. Когда аплодисменты кончились, пошел к ней с букетом. Артисты располагались в палатке за сценой. Смотрю: землячка моя спит, сидя на стуле. Представляешь, как они уставали! Положил я цветы рядышком и тихонько вышел. Потом я долго жалел, что так и не поговорил с землячкой...» — вспоминал он.

С фронта дедушка привез швейцарские часы «Сигма». Их ему подарили его солдаты. Оказалось, сняли часы с убитого финна. «Себе забирать было не принято. Любителей присваивать барахло презирали. Часы хорошие, со светящимся циферблатом, долго работали. Я много думал об их прежнем хозяине. Кто-то в Финляндии не дождался сына или брата. Война…» — рассказывал он.

Источник

Следующая новость
Предыдущая новость

МЧС закрыли для купания пляж на заливе Якоби Топ-3 экологичных стиральных машин для дачи В Иркутске таможня изъяла 48 шкатулок-реплик итальянского бренда Байкальский архитектурно-строительный форум пройдет 8 ноября в Иркутске Мокрый снег и ветер ожидаются в Иркутске 14 мая

Лента публикаций